demir dokum

Увеличение самозанятости в период спада

Увеличение самозанятости в период спада обеспечивается переходом в нее части наемных работников, теряющих рабочие места. Но для них она — не столько добровольный выбор, сколько вынужденное пристанище. Таким пристанищем и становятся малые предприятия, которые приобретают конкурентные качества, проблематичные при циклическом подъеме. Концентрированным выражением кризисной конъюнктуры выступает ухудшение условий кредитования (особенно краткосрочного), от которых существенно зависит деловая активность крупных производителей, пополнение ими оборотных средств и поддержание объемов производства. В отличие от них небольшие хозяйства не нуждаются в больших капиталах, менее зависимы от текущих материальных и инвестиционных затрат и производят более трудоемкую продукцию.

Однако вынужденная самозанятость — это временный приют, условие не процветания, а выживания. Поэтому по мере выхода из рецессии значительная часть "кризисных" самозанятых возвращается в наемные работники.

Чтобы уточнить, какие именно виды деятельности осваиваются самозанятыми в условиях кризиса, рассмотрим на данных статистики США за тот же период изменение численности самозанятых в отраслевом разрезе.

В фазе кризиса самозанятость устремляется в отрасли, обслуживающие насущные потребности населения, которые подлежат удовлетворению даже при общем сокращении потребительских расходов. Прежде всего, это сельское хозяйство и сфера услуг. Растет самозанятость и там, где небольшие вложения приносят быструю отдачу и позволяют выдерживать кризисную дороговизну краткосрочных заимствований. Эта особенность характерна для торговли. Поэтому общее повышение численности самозанятых обеспечивается главным образом за счет названных отраслей: на их долю пришлось более 90% "чистого" прироста численности. Однако с переходом в фазу роста отток работников происходит именно из этих отраслей.

Данный процесс не случаен, так как кризисный контур динамики самозанятости не согласуется с ее трендом. В сельском хозяйстве и торговле она неуклонно сдает свои позиции. Например, в США за 1970-1990 гг. доля аграрных работников в составе самозанятых снизилась с 25,7 до 13,9%, а доля занятых в торговле — с 23,7 до 18,3%. Несмотря на то, что самозанятость в сфере услуг (в отличие от перечисленных отраслей) растет абсолютно и относительно, ее "всплеск" в фазе кризиса едва ли вписывается в тренд. Это не совсем "те" услуги, которые адекватны индустриализации сервиса. Именно поэтому с выходом на траекторию роста данный "всплеск" рассасывается.

Таким образом, циклические колебания самозанятости в экономически развитых странах (на примере США) дают представление о том, какова ее динамика в процессе постиндустриализации и деиндустриализации. Эта динамика обнаруживает примечательную особенность: по ряду формальных признаков она в обоих случаях совпадает. Во-первых, имеет тенденцию к росту абсолютная и относительная численность самозанятых, во-вторых, этот рост происходит в основном в отраслях третичного сектора и в особенности — в торговле и сфере услуг. Еще одним признаком, сопуствующим увеличению самозанятости, является расширение сферы малого бизнеса. Однако за формальным сходством могут быть скрыты содержательно разные процессы.

В этой связи вопрос о содержательной стороне увеличения самозанятости и ее малых форм имеет принципиальное значение. Формальный подход к оценке данной тенденции чреват вольными или невольными заблуждениями относительно ее реальной подоплеки. Большое значение данная проблема приобретает в индустриальных странах, недавно вступивших на рыночную стезю, в число которых входит Россия. В этих странах под видом постиндустриализации могут получить (впрочем, уже получают) поддержку периферийные процессы деиндустриализации, связанные с демонтажом индустриального потенциала и распространением архаичных форм малого предпринимательства.

Прокладка коммуникаций