demir dokum

Реальные возможности преодоления малооплачиваемости на основе дополнительной и самостоятельной занятости

Несмотря на экономический рост и повышение реальных трудовых доходов проблема малооплачиваемости не утрачивает остроты, что подтвердили и наши исследования. Даже в Санкт-Петербурге численность малооплачиваемых работников (по прожиточному минимуму 1992 г.) с 1997 по 2001 г. снизилась крайне незначительно.

В этой связи следует остановиться на вопросе о возможностях компенсировать низкие заработки за счет адаптационного потенциала работников, а именно путем дополнительной и самостоятельной занятости. Реальность этих возможностей проверялась на основе материалов опроса 2001 г.

Гипертрофированные масштабы дополнительной занятости в России обоснованно считаются способом адаптации населения к реформам, а точнее, к "провалам" рынка, которые противоречат базовым потребностям населения. Низкие трудовые доходы остаются одним из самых сильных стимулов подработок. Для подтверждения рассмотрим участие и готовность участвовать в подработках в зависимости от размеров трудовых доходов по основному месту работы. Готовность устанавливалась по индикатору, что респонденты не только хотели, но и искали возможность подработать. Для ранжирования заработков использовались социально значимые рубежи на уровне стоимости минимальной продуктовой "корзины" и прожиточного минимума по методикам 1992 г. (ПМ1) и 2000 г. (ПМ). Последний в 2001 г. был официальным индикатором бедности, поэтому в этом параграфе именно он будет именоваться просто прожиточным минимумом.

Данные таблицы показывают, что участие и готовность участвовать в дополнительной занятости в целом зависят от размеров трудовых доходов. Это подтверждается и следующими цифрами: в Санкт-Петербурге заработки дополнительно занятых составили на основной работе около 60% средних "основных" заработков, в Вязниках — 90%. Но при сравнении показателей активности в подработках в поселенческом разрезе обнаруживаются существенные различия.

Прежде всего, они касаются размеров трудовых доходов, стимулирующих эту активность. К сильным "стимуляторам" отнесены доходы, в диапазоне которых доля работников, участвующих и готовых участвовать в подработках, превосходит средний по совокупности уровень. Исходя из данного индикатора, в Санкт-Петербурге сильно провоцируют активность заработки в пределах прожиточного минимума, а в Вязниках — до стоимости минимальной продуктовой "корзины". Это является еще одним симптомом отмеченного в главе третьей процесса формирования на локальных рынках труда не совпадающих характеристик социально низких трудовых доходов (локальных воспроизводственных минимумов). Поэтому в крупном и малом городах дополнительная занятость служит способом преодоления количественно разных форм малооплачиваемости.

К локально малооплачиваемым в обоих городах относились близкие по величине процентные группы (примерно четверть занятых), но, "дополнительная" активность работников в крупном городе была значительно выше, чем в малом. Эти расхождения, как и разница в уровне основной занятости, имеют все ту же общую причину — обособление рынков, консервирующее низкую емкость "малого" рынка. Если в основной занятости подтверждением тому является соотношение численности работающих и безработных, то в дополнительной — пропорция между подрабатывающими и ищущими подработки. Эти характеристики в обоих городах расходились почти вдвое, но в Санкт-Петербурге — в пользу дополнительно занятых, а в Вязниках — в пользу "искателей".

Неравенство возможностей вовлечения в подработки оборачивается тем, что в малом городе для вторичного трудоустройства нужна не меньшая, а гораздо большая активность, сопряженная с повышенными "поисковыми" затратами. Как следствие в Вязниках нуждающиеся в приработке не столько подрабатывали, сколько занимались поисками. Кроме того, различия между рассматриваемыми городами, помимо участия в подработках, выразились также в их систематичности. В Санкт-Петербурге регулярно подрабатывали почти 60% дополнительно занятых, а в Вязниках — лишь 35%.

Прокладка коммуникаций